закрывал объектив?»
– Мальчишка, ты ж меня замучаешь до смерти, – упрекнул Дедуля.
«А ведь старый осел всего-то навсего хотел получить бутылку, – мысленно простонал Гэллегер. – Но попробуй докажи этим чертовым копам! Впрочем… – Он приободрился. – Вдруг получится выяснить, что на самом деле произошло с Дедулей и Гардингом? Если я запулил их в другой мир, то мог остаться какой-то след…»
– А теперь внимание, – заговорил ночной Гэллегер. – По ходу дела буду объяснять. Стоп! Подождите минутку. Я намерен это запатентовать, так что нужно принять меры безопасности. Вы двое не проговоритесь, но устройство все еще пишет звук. А то бы я завтра включил его, послушал и сказал себе: «Гэллегер, ты слишком много болтаешь». Есть только один способ сохранить тайну: чик, и готово.
Раздался возглас, но он был оборван на середине. Устройство прекратило гудеть, наступила мертвая тишина.
Тут отворилась дверь, и вошел Мердок Макензи, взволнованно потирая руки.
– Звали – прибыл, – отрывисто произнес он. – Так говорите, мистер Гэллегер, наша проблема решена? Что ж, коли так, попробуем сделать на этом бизнес. В конце концов, твердых улик вашей причастности к смерти Джонаса нет, поэтому я отзову обвинение, если получу от вас то, что нужно «Надпочечникам инкорпорейтед».
– Фред, дай-ка мне наручники, – потребовал Джонас.
– Не имеете права! – запротестовал Гэллегер.
– Ложная посылка, – подал голос Джо, – заметьте, опровергаемая эмпирически. До чего же вы, уродливые людишки, нелогичны!
Социальные тенденции всегда имели свойство отставать от технологических. И если в те времена технологии стремились к упрощению, то социальное устройство усложнилось чудовищно, поскольку оно, частично сохранив свою историческую основу, вобрало в себя бесчисленные научные достижения эпохи. Взять хотя бы юриспруденцию. Кокберн, Блеквуд и десятки других адвокатов подчинили патентоведение определенным законам, как общего характера, так и специфическим, но одно-единственное устройство могло сделать эти законы совершенно неприменимыми. Интеграторы создавались ради решения проблем, слишком мудреных для человеческого мозга, и в эти полумеханические коллоиды приходилось встраивать различные средства контроля. А электронный дубликатор посягал не только на патентное право, но и на право собственности, и адвокаты написали пухлые тома на тему «раритетных прав»: являются ли они реальной собственностью; является ли техническое устройство, созданное дубликатором, имитацией или копией; является ли массовое копирование шиншилл нечестной конкуренцией в отношении заводчика шиншилл, зависящего от традиционных биологических принципов. Мир, изрядно «поплывший» под натиском технологий, отчаянно пытался идти по прямой, надеясь, что суматоха однажды уляжется.
Пока что она не улеглась.
Юридическая машина до того усложнилась, что затмила даже интегратор. Прецедент сражался с абстрактной теорией подобно тому, как адвокат сражался с адвокатом. Для технарей все было предельно ясно, но консультироваться с этими людьми не имело смысла по причине их абсолютной непрактичности. «Что-что? Мое изобретение нарушает право собственности? А на черта тогда это право вообще нужно?»
Действительно, на черта нужно право собственности? В мире, обретшем какую-никакую безопасность за счет жестких прецедентов социальных отношений? Древняя плотина формальной культуры пошла трещинами, и, если присмотреться, можно было увидеть сотни крошечных фигурок: охваченные паникой, они метались от одного опасного места к другому и доблестно пытались заткнуть течи пальцами, кулаками или даже головами. Однажды люди узнают, что за плотиной не было готового обрушиться на них океана, но этот день еще неблизок.
Пожалуй, это играло на руку Гэллегеру. Чиновники предпочитали не рисковать: выдашь ордер на необоснованный арест, и последствия могут быть фантастически тяжелыми. Расчетливый Мердок Макензи воспользовался этим обстоятельством. Он привез своего адвоката – все равно что засунул в шестеренки юридической машины разводной ключ. Адвокат потолковал с Джонсоном. Трупа нет. Аудиозапись – слабая улика. А еще есть серьезные вопросы насчет хабеас корпус и ордера на обыск.
Джонсон позвонил в Управление юриспруденции, и в присутствии Гэллегера и невозмутимого Макензи разразился бешеный спор. Кончилось тем, что разъяренный Джонсон убрался вместе со своей командой, прихватив катушку с записью и пригрозив вернуться, как только получит от судьи необходимые бумаги. А пока, сказал он напоследок, возле дома подежурят полицейские.
– А теперь к делу, – потребовал Макензи, потирая ладони. – Между нами, – наклонился он к Гэллегеру, – я ничуть не расстроен тем, что избавился от партнера. Даже если вы его не убивали, надеюсь, он уже не вернется. Наконец-то смогу вести бизнес по-своему.
– Рад за вас, – проворчал Гэллегер. – Но как насчет меня? Скоро Джонсон выхлопочет бумаги, и я окажусь за решеткой.
– Но вам не смогут предъявить обвинение, – возразил Макензи. – Толковый адвокат мигом вас вытащит. Знаете, был похожий случай: подсудимый есть, а трупа нет. Адвокат пустился в метафизику и доказал, что убиенный никогда не существовал. Конечно, это чистой воды жульничество, но факт остается фактом: убийца вышел на свободу.
– Я обыскал весь дом, а потом это сделал Джонсон, – сказал Гэллегер. – Никаких следов Джонаса Гардинга и моего деда. Мистер Макензи, вот как на духу: я понятия не имею, что с ними случилось.
Макензи небрежно отмахнулся:
– Оставим эту тему. Вы упомянули, что решили определенную задачу для «Надпочечников». Что ж, признаюсь: я заинтересован.
Гэллегер молча указал на синеглазый генератор. Макензи задумчиво оглядел изделие.
– Ну и? – спросил он.
– Это она. Идеальная добыча.
Макензи подошел к штуковине, постучал по корпусу, заглянул в лазурные глаза и спросил с надеждой:
– Бегает быстро?
– Ей не надо бегать, – ответил Гэллегер. – Она, видите ли, неуязвима.
– Да? Гм… Пожалуй, вам следует объяснить…
Но объяснение Макензи не удовлетворило.
– Нет, – сказал он, – мне непонятно. Ну что может быть волнующего в охоте на подобную тварь? Или вы запамятовали, что нашим клиентам подавай стимуляцию выработки адреналина?
– Они ее получат. Злость дает тот же эффект, что и страх. – Гэллегер углубился в детали.
Но Макензи замотал головой:
– И страх, и гнев вырабатывают у человека избыточную энергию, которую необходимо как-то расходовать. Это невозможно, если добыча пассивна. Попытки ничего, кроме невроза, не дадут. А мы не создаем неврозы – мы от них избавляем.
Гэллегер, почти отчаявшись, вдруг вспомнил о мелком коричневом животном и попытался его обсудить. Макензи вскоре потребовал предъявить это существо. Изобретателю пришлось изворачиваться.
– Нет, – сказал наконец Макензи, – едва ли это имеет смысл. Как можно охотиться на того, кто невидим?
– Ультрафиолет. Анализаторы запахов. Это будет тест на находчивость…
– Нашим клиентам находчивость несвойственна. Да и разжиться ею они не захотят. Им подавай перемены, отдых от рутины, от тяжелой работы… или от легкой работы, у кого как. Они не придут в восторг от перспективы свихнуться в погоне за зверем, который носится резвей феи. Зверь, которого невозможно увидеть, их тоже не соблазнит. Мистер Гэллегер, у меня крепнет желание удовлетвориться страховкой за Джонаса.
